00:13 

Встреча

...Рано или поздно они нас находят – мечты, страхи, желания!






    За спиной со скрипом захлопнулась дверь подъезда. Весь мир вокруг только-только просыпался и нежился в удивительно прозрачных лучах солнца. Мимо пронёсся юный велосипедист с охапкой свежих газет. Время от времени он что-то напевал, одновременно приговаривая «Эге-гей! Свежие новости!», затем кидал свёрнутую информационную бумагу к очередному порогу.
    «Хорошо!» - подумал я, потягиваясь и понемногу восстанавливая в памяти кусочки событий, которые странным образом сплелись в нечто интересное и заставляющее моё тело мелко дрожать.
    Вспомнился вчерашний вечер. Улицы начинали заполняться людьми, которые спешили по магазинам, домой, в гости к друзьям и родственникам или просто гуляли. Кто-то еле волочил ноги после тяжелого рабочего дня, другие, наоборот, с лёгкостью вышагивали по тротуару, приветственно кивая знакомым. Мне же пришлось битых два часа проторчать в зале заседаний со всеми начальниками, директорами, замами и прочими представителями высшего сословия нашей конторы. Выйдя из душного кабинета, я почувствовал резкую головную боль. Мигрени преследовали меня еще со студенческой поры, и потому уже знакомой дорожкой я двинулся к ближайшему зданию с большим красным крестом на фасаде. Внутри аптеки несколько молодых людей разговаривали с приятной светловолосой продавщицей. Внезапно я заметил на стене плакат с необычным текстом «Боль – это часть вашей жизни, но возможно вы бы хотели ПОЛНОСТЬЮ…?». Больше ничего на нём не было – ни продолжения фразы, ни телефонов, ни какой-либо другой контактной информации, только странного вида рисунок внизу. Две линии, сплетавшиеся в узел, а внутри находилась маленькая планета, очень похожая на Землю. Левое полушарие горело ярким алым светом. Правое же, наоборот, имело успокаивающий салатный оттенок.
    Пока я рассматривал рекламный плакат, ко мне незаметно подошёл человек и громко, выделяя каждое слово, заговорил: «Здравствуйте, уважаемый Григорий Николаевич, имею честь представиться… Михаил!». Он стоял в метре от меня, небольшого роста, коренастый, постоянно улыбался и в самом деле чем-то походил на медвежонка. Поверх широких плеч был наброшен потёртый твидовый пиджак коричневого цвета, тёплый даже на вид. «Странный выбор одежды для такой жары» - подумал я и тут же насторожился, поняв, что незнакомец обратился ко мне не случайно.
    - Вы, наверное, хотели бы узнать, что означает эти надписи, - сказал он, тыча толстым указательным пальцем в стенд. «Да», – неуверенно прозвучал мой голос.
    - Тогда, если желаете, завтра к семи часам подходите в сквер напротив Рыночной площади. Только не опаздывайте – это важно, иначе быть беде.
    Затем он развернулся и неторопливо зашагал к открытой двери. Я так и стоял, провожая глазами его широкую спину, пока не услышал вскрик позади. Повернувшись, я с изумлением увидел, как двое молодых парней катаются по полу, размахивая длинными худыми руками. Это продолжалось всего несколько секунд, затем они успокоились и, как ни в чём не бывало, отряхнувшись, вышли из аптеки.
    - Ничего не понимаю, – пробубнил я себе под нос и повернулся, чтобы ещё раз взглянуть на стенд. Но каково же было моё удивление: «Его нет! Пусто, ничего, абсолютно ничего…!». Может, драчливые молодчики отвлекали меня специально, чтобы кто-то незаметно убрал плакат? Или это моё больное воображение? В детстве я часто пускался в воздушные баталии с инопланетянами и чудовищами всех галактик. Позже, в студенчестве, друзья любили слушать выдуманные на ходу истории про невероятные механизмы, завораживающие пейзажи и путешествия во времени. Я был душой компании. Сейчас же, всё чаще, фантазия играла со мной злые шутки. Может и теперь – это всего лишь совпадения – не больше, не меньше. Я почувствовал новый приступ удушающей боли и, наконец, вспомнил, зачем сюда зашёл.
    - У вас есть «Цитрамон»? - медленно и очень тихо проговорил я.
    - Есть, Вам большую или маленькую упаковку? – продавщица мягко улыбалась. Казалось, события, произошедшие минутами ранее, никоим образом её не касались.
    – Большую, пожалуйста. И отсчитав нужную сумму, я расплатился, затем вышел на улицу.
    Больше ничего интересного в тот день со мной не происходило. Вернувшись домой к половине девятого, я поужинал и задремал в кресле, читая свежий выпуск газеты, принесённый мальчиком этим утром.
    Теперь же, неспешно шагая по тротуару и размышляя о событиях вчерашнего дня, я твёрдо решил разузнать, что это было за объявление, кто этот странный человек и почему он выбрал именно меня. До момента встречи оставался ещё целый день, и я стал лихорадочно думать, чем бы заняться в выходной. В конце концов, решение само собой всплыло у меня в голове. Надо зайти к старому другу Вальке. Мы были знакомы с университетских лет, но мне иногда казалось, что я знал его целую вечность. Человек это был очень обстоятельный, высокого роста, работал в исследовательском институте имени Лазарева. Часто пропадал в неизвестных направлениях и недельки через две объявлялся снова, как ни в чём не бывало. На все вопросы по поводу своих поездок Валька отвечал вяло и с неохотой. Зато с ним всегда было весело. Казалось, что мой друг имел бесконечный запас разных шуток и историй. В центре многих событий находился сам Валька, и оттого они становились ещё интереснее. Помимо всего прочего, он часто давал дельные советы в самых сложных и запутанных ситуациях. Это был настоящим маэстро разгадывания загадок и головоломок жизни. Неудивительно, что и в это раз я решил наведаться к нему за советом. Незаметно для себя, я оказался возле дома Валентина Петровича. Поднявшись на четвертый этаж старого кирпичного здания, я постучал в дверь и через секунду-другую уже видел до боли знакомую широкую улыбку.
    - О, здорово! Сколько лет, сколько зим, - с этим словами Валька впустил меня к себе. Мы сразу прошли на кухню. Штор или даже каких-либо занавесок тут не было, поэтому солнце палило с неумолимой силой. Я присел на стул и попросил холодного чаю. Вскоре мы сидели и мирно беседовали, в основном о студенческих годах.
    - Слушай, Гришка! Что-то ты сегодня какой-то замученный. Может, случилось чего? – Валька пристально смотрел на меня, прищурив свой левый глаз. Я прикусил губу и замолчал. Он явно заметил моё беспокойство и никак не хотел отступать. «Да, брось, рассказывай давай. Мы же с тобой старые приятели, как в Вербинке, помнишь?». Вербинка – это захудалая деревушка на севере Московской области. Валька тогда спас меня от стаи одичавших собак на пустыре. Благодаря его находчивости, мы теперь спокойно сидели в квартире и разговаривали, попивая чай. С тех пор мы часто повторяем знаменитую фразу: «Один за всех и все за одного». Я живо представил в воображении картину, где отбиваюсь от зубастой пасти и никак не могу с ней справиться. Меня передёрнуло, а обычно невозмутимый Валька поудобнее уселся на стуле и с довольной ухмылкой ждал ответа.
    - Эх, была не была!
    В течение нескольких последующих минут Валька слушал рассказ о моих вчерашних приключениях. Время от времени он задумчиво кивал головой, но в основном оставался неподвижным и очень серьёзным. Дослушав до конца, мой друг встал, размеренными шагами прошёлся по комнате, что-то пробубнил под нос и, не оборачиваясь, ушёл в кладовку. Послышался шум перебираемых бумаг. Вскоре Валька вернулся обратно, и в руках у него была старая газета, уже пожелтевшая от времени, но сохранившаяся достаточно хорошо.
    - Что это? – спросил я
    - «Нью-Йорк Таймс» 1968 года! – ответил мне Валька и широко улыбнулся. На первой странице большими буквами было написано «Загадочный человек, появившийся в городе, так же неожиданно исчезает». Я уткнулся в текст.
    «… многие очевидцы этих странных событий постоянно твердили о какой-то невероятной силе. Другие же наоборот – не могли связать и двух слов. Но один человек, чиновник городской торговой службы, рассказал нашим журналистам удивительные факты…». Далее следовало само интервью. И ведь действительно прослеживалось сходство и в образе, и в манере поведения человека из газеты и моего загадочного посетителя аптеки. Всё это время Валька сидел в кресле, взгляд его блуждал по комнате и останавливался то на мне, то на вазе, стоявшей на столике, то и вовсе ни на чём. Иногда он смотрел вдаль тем пронзающим взором, от которого в детстве всегда хотелось поскорее укрыться одеялом и уснуть. Я оторвался от чтения и вопросительно взглянул в его сторону.
- Любопытно! В газете не описываются конкретные события, но видно, что добрая половина города была в панике из-за странных происшествий, имевших место на той памятной неделе, - сказал Валька. – Интересно, что же может предложить тебе этот Михаил. Как думаешь?
    - Даже не знаю и, если честно, знать особо не желаю, – промямлил я. Я всё ещё надеялся, что человек, сидящий напротив, весь такой лощеный, опрятный, всегда серьёзный и знакомый с различными тайнами намного больше любого из моих друзей, поможет мне во всем разобраться.
    - Вот что я тебе скажу! Сходи на встречу! – он уставился на меня заинтересованным взглядом и, сделав драматическую паузу, продолжил: «Хочешь, пойдем вместе?».
    Я встрепенулся: «А что, если этот Михаил поможет разобраться с моими проблемами, с моими вечными мигренями? Да нет же, полный бред. Да и как, собственно, он мне поможет? Наверняка это из-за надписи про боль. Скорее всего, очередное мошенничество, и потом придётся расхлёбывать последствия. И, всё-таки, куда делся плакат? Может, его просто быстренько убрали, но кто? Либо продавщица, либо кто-то ещё, оставшийся незамеченным». Вроде бы логично, но что-то не давало мне покоя. Где-то в глубине души я понимал, что это не обман – мошенники действуют гораздо проще. А ещё эта странная эмблема, которую мне ни разу в жизни не приходилось видеть.
    – Я совсем запутался, - сказал я Вальке. «Зачем ему понадобился я?»
    – Может, в тебе есть что-то особенное. Ты ещё в университете отличался сообразительностью, везде был первым. А потом начались твои головные боли, стало сложнее.
    – Может, ты и прав. Ладно, спасибо за чай и газету, – я кивнул в сторону «Нью-Йорк Таймс». Встал, ещё немного помедлил, потом пожал большую мягкую руку Вальки и вышел. Город уже окончательно проснулся, выходное настроение сквозило в движениях людей. В основном это были молодые парочки, прогуливавшиеся под солнцем и беззаботно болтавшие о погоде, детях и мороженном. Но иногда пробегали девочки и мальчики, звонко кричащие или поющие и искреннее радовавшиеся летнему утру. Я повернулся к слепящим лучам солнца и, прищурившись, пошёл вдоль аллеи, размышляя о том, чем бы заняться до встречи. Но мой ангел-хранитель не заставил себя долго ждать. Невдалеке замаячила стройная фигурка, рыжие волосы развевались на ветру. Она то и дело поправляла локоны, падающие на глаза. В руке была маленькая книжка, а на лице светилась улыбка.
    - Так это же Лидочка из соседнего потока, - вспомнил я. Когда-то давно мы вместе работали над одним исследованием, но увы... Её перевели в другой отдел, куда-то на край света, и я даже не успел толком попрощаться. До сих пор я временами думал о её длинных, загорелых ножках. Я всегда считал, что Лидочка выглядит сногсшибательно и, в то же время, многие ребята находили в ней что-то от маленькой деревенской девочки. Иногда она забавно прикусывала губы или слишком громко смеялась, а то и вовсе становилась застенчивой и от этого ещё более милой.
    – Привет, – как-то неуверенно сказал я и понял, что забытые чувства прошлого понемногу просыпаются и превращаются в огромного свободолюбивого зверя, рвущегося наружу. Она чуть вздрогнула от неожиданности. Её мысли были обращены к книге, а я наглым образом ворвался в этот мир. Подняв на меня взгляд, Лидочка секунду-другую стояла в оцепенении, только потом зрачки девушки расширились, и я услышал в ответе нотки удивления.
    – Привет! А разве ты сейчас не в Москве?
    – Нет, уже два года как вернулся обратно, и занимаюсь этим дурным проектом, душащим весь город.
    – Ах, над ним, - задумчиво произнесла она. – Жарковато сегодня, правда?
    – Да, – согласился я. – Давай заглянем в кафе? – Я кивнул в сторону небольшого строения, которое только недавно было отреставрировано и отвечало самым последним веяниям моды.
    – С удовольствием! И мы вместе зашагали навстречу нескольким часам непринуждённой беседы.
    Усевшись в уголке, мы стали вспоминать дни совместной учёбы, наши общие интересы и как я поделился с ней своим первым, незначительным, но все же открытием. Тогда эта девушка смотрела на меня большими доверчивыми глазами и искренне восхищалась четкой логикой рассуждений. Сейчас же этот взгляд напоминал спокойное тихое море и оттого становился ещё более привлекательным. Не было тех неловких моментов, когда двое сидят, уткнувшись в меню, и думают, что бы заказать. Всё происходило легко и свободно. Свежий аромат горячего чая с бергамотом окутывал наш столик и словно защищал от всего остального мира. Никто не мог прорваться сквозь эту завесу, даже официант, пару раз подходивший к нам, вскоре удалялся, так и не получив ответа. Я не заметил, как моя рука тихонько скользнула под стол и устроилась на бархатной коже соседки. Расстояние между нами сократилось до критической отметки. Лидочка продолжала улыбаться и слушать мои рассказы, ничуть не пытаясь оттолкнуть или прогнать эту близость. Но через некоторое время у неё зазвонил телефон, она неохотно оторвала свою руку от моей, нашарила в сумочке телефон и раздражённо произнесла: «Алло! Здравствуйте….» Далее последовал очень длинный диалог. По всей видимости, звонок был с работы – её срочно вызывали на совещание, несмотря на выходной. Я быстро расплатился с официантом и предложил проводить её до остановки, но она почему-то отказалась. Лишь качнулась в мою сторону, обняла и тихо шепнула на ухо: «Ещё увидимся!». Затем выбежала из кафе, а я остался стоять перед стулом, пытаясь уловить и сохранить в памяти тонкий аромат её духов.
    Оставшееся время я бесцельно бродил по городу, перебирая в памяти странные встречи, произошедшие за последнее время. «Слишком много!» - подумал я. Но тут же прогнал эту мысль, как что-то непристойное. Уже подступали первые признаки сумерек, но солнце всё ещё мягко светило у самого горизонта. Последние блики отражались в окнах домов. Я топал по тротуару, насвистывал песенку про весёлых негритят и думал: «Как хорошо, что я вышел от Вальки именно в тот момент. А случись мне зайти к нему на полчаса позже… да что там полчаса, на минут пять позже, не увидел бы я милую девушку из прошлого с книжкой в руках! Всё-таки интересно складываются паззлы нашего расписания в жизни! Даже самые мелкие мгновения и переживания могут повлечь за собой огромные лавины новых людей и событий!..»
    Чем ближе я подходил к Рыночной площади, тем сильнее мной овладевало беспокойство. На улице было хорошо, жара спала, вечерний ветерок обдувал лицо и трепал волосы. И тут меня осенило, в чём была причина внутренней паники. Вокруг не было ни единой души, в воскресный тёплый, солнечный вечер – и ни души. «Не может быть!», – услышав собственный голос, я содрогнулся. Перед глазами стояли американские вестерны и небольшой город в полдень, когда назначались дуэли. Жители прятались по дома, а самым живым и активным объектом улиц оставались перекати-поле. Казалось, дух того времени окутал улицы, по которым я шёл. До сквера оставалось ещё несколько сотен метров, когда позади послышалось тяжелое сопение, дыхание человека, который долго бежал. Я обернулся – это был Валька. Он сразу же уловил мой изумлённый взгляд и, кивнув, перешёл на шаг.
    – Не ходи туда, это небезопасно, - отдышавшись, сказал он. От таких слов мне стало не по себе. Лицо у Вальки было красное как помидор, он явно торопился, говорил быстро, почти тараторил, при этом смысл некоторых фраз терялся. Оказывается он откопал ещё немного информации про нью-йоркский случай 1968 года. Всё-таки знакомые в разных уголках этого мира – штука, знаете ли. Университетские друзья Вальки, переехавшие в город свободы во времена нашей юности, поведали моему другу интересные вещи. Человек, который тогда внезапно появился в городе, действительно был одет в несуразный коричневый пиджак, а поведение его вызывало множество вопросов – казалось, будто он знает всё наперёд. Вальку напугало то, что люди, осмелившиеся наладить близкий контакт с «пиджаком», бесследно пропадали. Ни вещей, ни записок, ничего. Просто существовал человек, и через секунду его уже нет. Вскоре исчезал и сам таинственный незнакомец.
    – Вот такие дела, Гришка! - Валька уставился на меня несвойственным для него заискивающим и трусливым взглядом. Я уже и сам понимал, что человек из аптеки – тот самый, из 1968 года, и что он непостижимым образом сумел побороть седовласого деда по имени «время». Эта мысль подтолкнула меня к бунту. Все те годы, проведённые за столом, все мои жалкие потуги и постоянные головные боли ничего не будут стоить, если я не пойду сегодня на ту самую площадь. Почему, не знаю, но я тогда так подумал. Может быть, потому что время и его течение всегда завораживали меня, или потому что это была тема моей юношеской научной работы, безжалостно заброшенной и не вспоминаемой даже во снах. Я боялся перевернуть все мыслимые и немыслимые границы нашего хрупкого мира. Мне казалось, люди не готовы к этому, я был не готов! Сейчас же я вспомнил всю страсть и весь напор, с которым занимался исследованиями. Я должен был побороть страх ещё тогда, не отступать, убегая от самого себя. И что в итоге? Я стоял на краю, а большой широкоплечий гигант смотрел на меня снизу вверх, потешался надо мной, указывал на меня пальцем и ждал очередного отступления. Этим исполином был страх перед чем-то новым и прекрасным. И я понял – либо сейчас, либо никогда.
    Бросив прощальный взгляд на Вальку, я побрёл дальше в сторону сквера. Мой друг печально смотрел мне вслед. Он явно хотел пойти со мной, но стоял как вкопанный, и у меня не было и мысли его за это осуждать. Ведь я и сам пять минут назад был таким же.
    Живое чувство радости вдруг охватило меня, наполнило каждую клетку тела. Я шагал и предвкушал нечто необычное, что изменит мои простые будни, путешествие к новому источнику знаний, и был безгранично счастлив. Вокруг не было никого, только ветер и солнце – вечные спутники человека. Затем показался сквер, дорогу к которому преградил чёрный седан неизвестной марки. Подходя к машине, я почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине. В следующее мгновение дверь автомобиля открылась, и наружу, медленно переваливаясь из стороны в сторону, вылез человек в пиджаке. Он посмотрел на чистое вечернее небо, затем неспешно двинулся мне на встречу.
    – Здравствуйте, Григорий Николаевич. Вы всё-таки пришли.
    – Да, как видите.
    – Прежде всего, позвольте представиться. Михаил Наумович. Я работаю на научно-исследовательский институт временного континуума.
    – Доброго вечера, Михаил Наумович!
    Вдруг во мне встрепенулся тот молодой студент, на которого часто заглядывались девчушки с параллельного потока. Почему-то захотелось расправить крылья и улететь. «Я им зачем-то нужен, именно я – и никто другой!». И неожиданно для меня самого на улице прозвучал чёткий и уверенный голос: «Потрудитесь объяснить, к чему был спектакль в аптеке, и зачем понадобилось заставлять меня плестись через весь город в такую жару. Ведь можно было поговорить и при прошлом свидании!». Тут я, конечно же, слукавил. Жара уже давно спала, но мне хотелось сгустить краски, чтобы собеседник заранее принял оборонительную позицию и выложил как можно больше информации.
    – Успокойтесь, успокойтесь, Григорий Николаевич. Никакого спектакля никто не ставил. Простые совпадения, и только.
    – Ну вот опять, – подумал я – дурят нашего брата, дурят!
    – Плакат – это реклама препарата, который ещё только проходит тестирование в институте медицины на углу Гагарина. Его случайно выставили сегодня, хотя должны были сделать это несколькими днями позже, после окончания испытаний. Вы просто стали жертвой ошибки. А предложить я хотел информацию, которую не должны слышать посторонние уши. Вспомните хотя бы тех двух парней, мило беседовавших с продавщицей. Лично у меня они не вызывали доверия. К тому же, наши исследования являются строго секретными даже для правительства Вашей страны.
    – «Вашей», – тут же подметил я. – Что-то тут нечисто. Черты лица, язык, манера поведения, имя, в конце концов – всё указывало, что передо мной стоял гражданин Российской Федерации. Но эта оговорка или не оговорка, называйте как хотите, явно оказалась в диалоге неспроста. Меня с самого начала хотели предостеречь.
    – Перейдём к делу. Я бы хотел, чтобы Вы продолжили научные изыскания вашей юности. Не удивляйтесь, что мы знаем о них, хотя они и не публиковались. Знать всё – наша первостепенная задача. Мы не гарантируем успех или безопасность. Но пока можем сказать, что работа связана со временем и пространством. Думаю, эта тема Вам очень интересна, не так ли? Считается, что время – это что-то постоянное, у него нет течения – оно существует только в настоящем, только в данное мгновение, ведь нельзя выйти и посмотреть на секунды, минуты и часы со стороны, как делал Создатель. Мы обречены находиться внутри времени. Но Эйнштейн думал по-другому, как и множество других великих умов всего мира. Можно ли покинуть систему, можно ли посмотреть на пространство-время со стороны, как звёзды смотрят на нас в ночном небе? Мы подобрались к ответу настолько близко, насколько возможно, но не хватает последней гениальной детали. Не хватает «земли», почвы, если хотите, куда мог бы ступить сторонний наблюдатель и путешествовать по ней вдоль реки времени. Для этого нам нужны Вы.
    Я стоял как вкопанный и ничего не мог ответить. Мысли разлетались вдребезги, не успев собраться во что-то цельное. Река времени, сторонний наблюдатель, земля – неужели всё настолько просто? Или это только слова? Почему я, почему они выбрали человека, который уже сотню лет этим не занимался? Молчание затянулось.
    – Григорий Николаевич, понимаю Ваши сомнения. Подумайте до полуночи.
    Он развернулся и уверенной походкой зашагал в сторону чёрного пятна на колёсах. Я открыл рот, но тут же осёкся. Мне нечего было сказать. Дверь бесшумно захлопнулась. На секунду мне показалось, что внутри автомобиля не было ничего – сплошная тьма, в которую погрузился мой спутник. «Спать надо больше» – сказал я себе, памятуя, что уже которую неделю мне не удаётся хорошенько выспаться.
    Черный седан сдвинулся с места, хотя я не расслышал звука мотора. Даже колёса двигались непривычно тихо. Подъезжая к углу дома, эта громадина вдруг съёжилась и полностью исчезла, не успев завернуть на соседнюю улицу.
    - Нет, вы это видели! – заорал я во всё горло, но вокруг было безлюдно. Как и пятью минутами ранее, я стоял в полном одиночестве, но уже не чувствовал себя юным студентом. Остался только мерзкий холодок, который неприятно щекотал в области шеи.
    …спустя несколько часов я сидел в уютном кресле и вспоминал о Лидочке. «А ведь она чертовски хороша. И она единственный реальный персонаж в этой истории», – подумалось мне. «Ах да, ещё Валька. Ну их всех, со своими шуточками, завтра же отыщу этих двоих. Мы спокойно сядем, выпьем чего-нибудь крепенького и будем со смехом предаваться воспоминаниям». За окном лил дождь – всепоглощающий, тёплый, он барабанил в окно и действовал успокаивающе. Мысли медленно возникали в уставшей голове, сменяя одна другую. Резкий свист чайника вывел меня из транса, и я поспешил на кухню. Через минуту я опять устроился в кресле, попивая горячий чай со сливками. Мотя, мой кот, лежал на подоконнике и всматривался в непроглядную тьму за окном, изредка покачивая хвостом. А я уже думал совсем о другом. «Неужели всё так просто, неужели надо было всего лишь продолжить и вставить этот чёртов игрек между синусоидой и той функцией. И вот она – полость, вот она, «земля обетованная». Или я опять ошибаюсь?»
    Я встал, подошёл к окну, положил ладонь на кота. Раздалось отчётливое урчание, которое перекликалось с ритмами дождя. Вода не пускала на улицы никого, она безраздельно властвовала там и напоминала о теплоте домашнего уюта. Звуки дождя заполняли комнату и, казалось, даже стены погрузились в сон. Очень спокойный сон, в котором всё идёт по расписанию и мягкая музыка сменяется ещё более мягкой. Вдруг зазвонил телефон. Я продолжал смотреть вдаль. Одинокий фонарь освещал противоположный участок дороги. Свет радужными брызгами отражался в каплях, пролетающих мимо. Фонарю не было дела до тьмы и властвования воды, он просто светил, светил, потому что он так ХОТЕЛ.
    Медленными шагами я преодолел расстояние до телефона и взял трубку.
    – Алло, слушаю…



Посвящается Маргарите – прекрасному человеку, который вдохновил меня на этот рассказ.



URL
   

Записи

главная